next up previous contents
След.: Проблема обоснования ответственности за Выше: Ответственность и основание ответственности Пред.: Борьба с преступлениями, совершаемыми   Содержание

Развитие советского законодательства по борьбе с пьянством и преступлениями, совершенными в состоянии опьянения

Пьянство и преступления, совершаемые на этой почве, представляют определенную общественную опасность для советского правопорядка и социалистических общественных отношений. Степень реальности этой опасности в различные периоды развития Советского государства менялась в зависимости от исторических задач, стоящих перед Советским государством в тот или иной период его развития. Поэтому борьба с проявлениями пьянства велась Советским государством в различные периоды различными мерами.

Сразу после победы Великой Октябрьской социалистической революции и в период иностранной военной интервенции свергнутые классы стремились изнутри подорвать молодое Советское государство, не гнушаясь при этом самыми грязными методами. В декабре 1917 года В. И. Ленин писал в «Записке Ф. Э. Дзержинскому с проектом декрета о борьбе с контрреволюционерами и саботажниками»: «Буржуазия идет на злейшие преступления, подкупая отбросы общества и опустившиеся элементы, спаивая их для целей погромов»111. В то время контрреволюционная буржуазия вошла в тесную связь с бандами разбойников, с погромщиками и другими подонками общества, пытаясь с их помощью внести беспорядок, анархию и смуту в ряды рабочих, крестьян и солдат.

27 октября (9 ноября) 1917 г. Военно-революционный комитет Петрограда предписал коменданту 2-го городского района обыскать подозрительные места и пресечь тайную продажу вина и оружия112. 5 (18) ноября 1917 г. в обращении «К населению» В. И. Ленин призывал трудящихся: «Установите строжайший революционный порядок, беспощадно подавляйте попытки анархии со стороны пьяниц, хулиганов, контрреволюционных юнкеров, корниловцев и тому подобных»113.

Стремясь в той или иной мере парализовать революцию, контрреволюционные элементы предпринимали попытки поощрять пьянство среди рабочих, крестьян и солдат, провоцировали так называемые «винные погромы». При этом действовали специальные контрреволюционные организации, представители которых звонили по телефону в казармы и сообщали, в каких местах имеются доступные винные склады, где можно беспрепятственно напиться, и даже предлагали свои услуги для сопровождения до места114. Так были разграблены винные склады в Зимнем Дворце, а также в других местах Петрограда. В результате значительно усилилось пьянство, что принесло серьезный вред.

28 ноября (11 декабря) 1917 г. в целях пресечения пьяных погромов и разгула пьянства Военно-революционный комитет издал приказ, согласно которому лица, занимающиеся тайной выделкой или продажей алкогольных напитков, а также повинные в хищении их с целью продажи, предавались Военно-революционному суду и наказывались штрафом вплоть до конфискации всего имущества. В этом приказе говорилось, что «лица, задержанные в пьяном виде, арестовываются и предаются Военно-революционному суду»115.

Для борьбы с пьяными погромами были выделены специальные отряды Красной гвардии и воинские подразделения. В целях предотвращения винных погромов в дальнейшем часть запасов вина была уничтожена, а часть -- вывезена116. 29 ноября (12 декабря) 1917 г. Военно-революционный комитет издал приказ по комендатуре Красной гвардии и полковым комитетам Петрограда, который предписывал:

«1. Немедленно арестовывать всех пьяных и лиц, про которых имеется основание полагать, что они участвовали в хищении из винного склада Зимнего Дворца и прочих других складов. Полковым комитетам проверять состав рот и задерживать всех участников разгромов винных складов.

2. Немедленно при районных комендатурах Красной гвардии образовать революционные суды, а в воинских частях -- гласные товарищеские суды по всем проступкам, унижающим достоинство гражданина-воина.

3. Предать немедленно всех пьяниц и лиц, участвовавших в хищении, революционным и товарищеским судам и немедленно судить их»117.

Этот приказ предоставлял право революционным и товарищеским судам выносить приговоры в отношении преданных суду пьяниц и лиц, участвовавших в расхищении вина, и назначать им до 6 месяцев общественных работ. Приказом предусматривалась особая ответственность лиц, несших караулы при винных складах118.

6 декабря 1917 г. Петроградский комитет по борьбе с погромами принял постановление, в котором подчеркивалось, что «попытки разгрома винных погребов, складов, заводов, лавок, магазинов, частных квартир и пр. и т. п. будут прекращены пулеметным огнем без всякого предупреждения», что «виновные в раздаче, продаже или приобретении всяких спиртных напитков ... будут немедленно арестованы и подвергнуты самому тяжкому наказанию»119.

После победы Великой Октябрьской социалистической революции остатки свергнутых эксплуататорских классов, опираясь на поддержку иностранных империалистических государств, стремились поднимать контрреволюционные восстания для свержения Советской власти на местах. При этом не последняя роль отводилась спаиванию и подкупам солдат, бывших офицеров и др. Не случайно В. И. Ленин рассматривал спаивание солдат и других представителей трудящихся как контрреволюционное деяние и требовал применения к виновным расстрела. Так, 9 августа 1918 г. в связи с готовившимся контрреволюционным мятежом он писал в Нижнегородский Совдеп: «В Нижнем, явно, готовится белогвардейское восстание. Надо напрячь все силы, составить тройку диктаторов.., навести тотчас массовый террор, расстрелять и вывезти сотни проституток, спаивающих солдат, бывших офицеров и т. п.»120

Таким образом, пьянство также использовалось контрреволюцией как одно из средств борьбы против молодого государства рабочих и крестьян. Поэтому Советская власть признавала пьянство самым социально опасным явлением данного исторического периода революционного переустройства общества и принимала самые суровые меры против его проявлений. Даже появление в пьяном виде в общественных местах рассматривалось как уголовно наказуемое преступное деяние, а спаивание других -- как контрреволюционный акт, нередко заслуживающий расстрела.

Оценка пьянства как деяния, представляющего серьезную общественную опасность, вызвала необходимость издания постановления СНК РСФСР от 19 декабря 1919 г. «О воспрещении на территории РСФСР изготовления и продажи спирта, крепких напитков и не относящихся к напиткам спиртосодержащих веществ»121. Производство, продажа, хранение, провоз, приобретение и распитие крепких спиртных напитков и спиртосодержащих веществ этим постановлением карались как уголовно наказуемые деяния.

Статья 11 упомянутого постановления гласила: «За распитие незаконно приготовленных и незаконно полученных крепких напитков... в публичных местах, во всякого рода заведениях, а также за допущение такого распития и за появление в публичном месте в состоянии опьянения (подчеркнуто нами.-- Б. Б.) виновные в том лица подвергаются лишению свободы с принудительными работами на срок не менее одного года»122.

Таким образом, советское уголовное законодательство начального периода карало в основном само пьянство как уголовно наказуемое деяние, а о преступлениях, совершенных в связи с опьянением, оно еще не содержало никаких особых постановлении. Руководящие начала по уголовному праву РСФСР 1919 года не содержали указаний об условиях ответственности за преступления, совершенные в состоянии опьянения. Однако это вовсе не говорило о ненаказуемости лиц, совершивших преступление в состоянии опьянения. Ведь если даже само состояние опьянения и появление в этом состоянии в общественных местах признавалось тогда уголовно наказуемым деянием, то совершение преступления в нетрезвом состоянии, бесспорно, не могло оставаться безнаказанным и влекло за собой уголовную ответственность. Поэтому не было особой необходимости специально оговаривать в законе наказуемость преступлений, совершенных в подобном состоянии. Лица, совершившие деяние в состоянии глубокого опьянения, лишающем способности отдавать отчет в своих действиях (по ст. 14 Руководящих начал), признавались невменяемыми и неответственными за свои «пьяные» поступки, но они не менее сурово наказывались (по ст. 11 постановления СНК от 19 декабря 1919 г.) за приведение себя в это состояние. За преступления, совершенные в состоянии менее глубокого опьянения, ответственность наступала по норме закона, карающей за деяние, а опьянение учитывалось как отягчающее вину обстоятельство.

После разгрома внутренней и внешней контрреволюции и окончания гражданской войны в стране широкое распространение получило так называемое «тайное винокурение». В 1922 году, например, рынки городов и сел были наводнены самогонной отравой. Места заключения были переполнены арестованными самогонщиками123. В такой обстановке не было никакого смысла сохранять нормы, предусматривающие уголовное наказание лиц, появившихся в пьяном виде в общественных местах. Поэтому Уголовный кодекс РСФСР 1922 года уже не содержал норм, подобных ст. 11 постановления СНК от 19 декабря 1919 г.

Статья 17 УК РСФСР 1922 года установила, что «наказанию не подлежат лица, совершившие преступление в состоянии хронической душевной болезни, или временного расстройства душевной деятельности, или вообще в таком состоянии, когда совершившие его не могли отдавать себе отчет в своих действиях...» (подчеркнуто нами.-- Б.Б.). Следовательно, состояние глубокого опьянения, когда лицо не могло отдавать себе отчет в своих действиях, признавалось обстоятельством, устраняющим вменяемость. Однако в специальном примечании к ст. 17 указывалось, что «действие настоящей статьи не распространяется на лиц, которые привели себя в состояние опьянения для совершения преступления».

Как правильно отмечает А. А. Габиани, примечание к ст. 17 УК РСФСР 1922 года сужало уголовную ответственность за преступления, совершенные в состоянии опьянения, устанавливая уголовную ответственность только за намеренное опьянение с целью совершения преступления, оставляя тем самым безнаказанными все остальные случаи совершения преступления в состоянии полного опьянения, виновно вызванного самим субъектом124. Основные начала уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1924 года не имели никаких указаний о значении состояния опьянения для уголовной ответственности.

Уголовный кодекс РСФСР 1926 года содержал статью (11), устанавливающую признаки невменяемости. В примечании к этой статье говорилось, что ее действие «не распространяется на лиц, совершивших преступление в состоянии опьянения». Вопрос о значении опьянения аналогичным образом решался и соответствующими статьями УК большинства других союзных республик. Исключение составляли только УК Азербайджанской ССР, в котором никаких оговорок относительно условий ответственности пьяных не содержалось, и УК Украинской ССР (примечание к ст. 10), признававший вменяемыми и ответственными за свои поступки всех лиц, приведших себя в состояние опьянения с намерением совершить преступление.

Смысл примечания к ст. 10 УК УССР 1927 года сводится фактически к тому, что лицо, совершившее преступление в состоянии полного опьянения, не несет ответственности за свои действия, если оно не привело себя в это состояние с намерением совершить преступление.

Однако судебная практика как Азербайджанской, так и Украинской ССР пошла по линии признания вменяемыми лиц, совершивших преступление в любой степени обычного опьянения, независимо от того, было оно умышленным или нет. Эта практика местных судебных органов была поддержана и Верховным Судом СССР. Исходя из такой практики судов некоторые авторы полагают, что примечание к ст. 10 УК УССР лишь особо подчеркивало безусловность признания ответственности в уголовном порядке лиц, которые специально привели себя в состояние опьянения для совершения преступления, что, по мысли законодателя, это примечание «в равной мере охватывает случаи совершения преступлений как в состоянии намеренного, так и в состоянии ненамеренного опьянения независимо от того, отдавал ли человек отчет в своих действиях или не отдавал»125. Подобное толкование примечания является неверным, о чем писали многие ученые-юристы. В частности, А. А. Пионтковский подчеркивал: «по уголовному кодексу Украинской ССР лицо, находившееся во время совершения преступного действия в состоянии опьянения, считается невменяемым, если оно не могло отдавать себе отчет в своих действиях или руководить своими поступками»126. Прав И. И. Горелик, считавший, что практика судебно-следственных органов «доказывает лишь то, что примечание к ст. 10 УК УССР не применяется и что оно должно быть изменено»127.

Фактически так и произошло. В ныне действующем УК УССР, принятом в соответствии с Основами уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик, вопрос об ответственности лиц, совершивших преступления в нетрезвом состоянии, решается независимо от намеренности или ненамеренности их опьянения.

Основы уголовного законодательства и действующие в настоящее время уголовные кодексы союзных республик в специальной статье подчеркивают, что «лицо, совершившее преступление в состоянии опьянения, не освобождается от уголовной ответственности».

Таким образом, уголовное законодательство первых лет Советской власти, вплоть до принятия УК РСФСР 1922 года, признавало преступным само состояние опьянения и не имело специальных норм об условиях ответственности за преступления, совершенные в этом состоянии. В дальнейшем появление в пьяном виде в общественных местах рассматривалось только как административное правонарушение, а уголовно наказуемыми признавались общественно опасные последствия опьянения.

Однако при определении условий ответственности за деяния, совершенные в состоянии опьянения, советский уголовный закон исходил, как правило, из критериев невменяемости, установленных им же. Важной особенностью ныне действующего уголовного законодательства является то, что вопрос об оценке состояния опьянения в нем решается независимо от установленных критериев невменяемости. Кроме того, современное законодательство не знает деления преступлений на совершенные в состоянии намеренного и ненамеренного опьянения, тогда как подобное деление, воспринятое от уголовного законодательства дореволюционной России, существовало в нашем законодательстве до недавнего времени -- в первом УК РСФСР 1922 года, а затем в УК УССР 1927 года.

Наконец, к особенностям ныне действующего уголовного законодательства относится и то, что оно признает уголовно наказуемыми и некоторые общественно опасные формы состояния опьянения лиц, находящихся на производстве, в частности вождение транспортных средств в нетрезвом состоянии (ст. 217-1 УК Казахской ССР), появление в пьяном виде во взрывоопасных цехах (ст. 208 УК Казахской ССР) и др.



Примечание

... погромов»111
Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 35, с. 156.
... оружия112
См.: История советского уголовного права. М., 1948, с. 78.
... подобных»113
Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 35, с. 66.
... места114
См.: Джон Рид. 10 дней, которые потрясли мир. М., 1957, с. 225, 319.
... суду»115
История советского уголовного права, с. 79.
... вывезена116
См.: Джон Рид. Указ работа, с. 225, 319.
... их»117
История советского уголовного права, с. 79--80.
... складах118
См.: там же, с. 80.
... наказанию»119
Джон Рид. Указ. работа, с. 322--323.
... п.»120
Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 50, с. 142.
... веществ»121
Сборник документов по историй уголовного законодательства СССР и РСФСР (1917--1952 гг.). М., 1953, с. 61--63.
... года»122
Там же, с. 61--63.
... самогонщиками123
Только в первой половине 1922 года в РСФСР возникло 334 841 самогонное дело. См.: Халфин В. С. Очерки по изучению преступности. М., 1946, с. 47.
... субъектом124
Габиани А. А. Уголовная ответственность за преступления, совершенные в состоянии опьянения, с. 63.
... отдавал»125
Орлов В. С. Субъект преступления. М., 1958, с. 86; Мендельсон Г., Ткачевский Ю. Алкоголизм и преступность. М., 1957.
... поступками»126
Уголовное право, часть Общая. М., 1948, с 322.
... изменено»127
Вопросы уголовного права и процесса. Минск, 1958, с. 26.

next up previous contents
След.: Проблема обоснования ответственности за Выше: Ответственность и основание ответственности Пред.: Борьба с преступлениями, совершаемыми   Содержание

Ivan Ivanov 2008-01-27